Участники акции протеста против иммиграционной и таможенной полиции США у здания технологической компании в Вашингтоне, 1 апреля 2026 года.
Американская компания Palantir, поставляющая программное обеспечение для армии и иммиграционных ведомств США, опубликовала манифест из 22 пунктов. В нем сформулированы принципы «новой эры сдерживания», основанной на использовании искусственного интеллекта.
Текст манифеста был размещен 18 апреля в аккаунте компании в соцсети X с пометкой, что документ представляет собой «краткое резюме» книги генерального директора и сооснователя Palantir Алекса Карпа The Technological Republic («Технологическая республика»), написанной совместно с руководителем по корпоративным вопросам Николасом Замиской. Книга вышла в 2025 году и, по словам авторов, стала попыткой сформулировать теоретическую базу для деятельности компании.
Ключевые тезисы манифеста
1. По мысли авторов, Кремниевая долина находится в «моральном долгу» перед государством, которое обеспечило её успех. Инженерная элита, утверждается в тексте, несет прямую обязанность участвовать в обороне страны.
2. Авторы призывают «восстать против тирании приложений», задаваясь вопросом, не стал ли iPhone высшим цивилизационным достижением и не сужает ли он горизонты возможного.
3. Заявляется, что «бесплатной электронной почты недостаточно»: упадок культуры и элит может быть оправдан только в том случае, если общество по‑прежнему способно обеспечивать рост экономики и безопасность граждан.
4. По мнению авторов, одной «мягкой силы» и высоких моральных рассуждений недостаточно. Победа свободных и демократических обществ требует «жесткой силы», которая в XXI веке будет опираться на программное обеспечение.
5. В манифесте утверждается, что вопрос не в том, появится ли оружие на базе ИИ, а в том, кто и с какой целью его создаст. Противники, подчеркивается в документе, не будут тратить время на публичные дебаты о целесообразности разработки критически важных военных технологий, а просто займутся их созданием.
6. Авторы предлагают рассмотреть отказ от полностью добровольной армии и сделать военную службу всеобщей обязанностью, вступая в следующую войну только при условии, что риск и издержки разделяются всеми членами общества.
7. Подчеркивается, что если солдат или морпех требует более совершенное вооружение, общество обязано его предоставить — то же относится и к программному обеспечению. При этом, по мнению авторов, споры о допустимости военных операций за рубежом должны сочетаться с безусловной поддержкой людей, отправленных в зону риска.
8. В манифесте говорится, что госслужащие не обязаны быть «жрецами», а уровень оплаты труда в федеральном правительстве сравнивается с условиями, в которых бизнесу было бы трудно выжить.
9. Авторы призывают относиться с большей снисходительностью к тем, кто работает в публичной политике. Исключение пространства для прощения и терпимости к противоречивости человеческой природы, по их мнению, способно привести к появлению лидеров, о которых общество впоследствии пожалеет.
10. Критикуется «психологизация» политики, когда люди ищут в ней смысл жизни и самоидентификацию, проецируя личные переживания на незнакомых политических фигур, что, по мнению авторов, обречено завершиться разочарованием.
11. Общество, утверждается в документе, слишком стремительно «уничтожает» оппонентов и злорадствует по этому поводу. Победа над противником, по мнению авторов, должна быть поводом для паузы, а не для ликования.
12. Манифест объявляет об окончании «атомного века» и наступлении новой эпохи сдерживания, построенной на технологиях искусственного интеллекта.
13. Отдельный пункт посвящен роли США: в документе утверждается, что ни одна другая страна в истории не продвигала прогрессивные ценности в такой степени, а возможностей для людей без наследственных привилегий здесь больше, чем где‑либо.
14. Авторы приписывают американской военной мощи почти столетие без прямого военного столкновения великих держав, указывая, что несколько поколений не сталкивались с мировой войной.
15. Послевоенное «обезвреживание» Германии и Японии предлагается пересмотреть. Ослабление Германии называется «чрезмерной реакцией», за которую Европа теперь якобы платит высокую цену; аналогичная приверженность пацифизму в Японии, как утверждается в тексте, влияет на баланс сил в Азии.
16. Авторы призывают поддерживать тех, кто пытается реализовывать масштабные проекты там, где рынок бессилен. Критика в адрес предпринимателей с крупными амбициями, в том числе Илона Маска, описывается как проявление культурного презрения к созидательной деятельности.
17. Кремниевую долину, по мысли авторов, следует активнее вовлекать в борьбу с насильственной преступностью, тогда как многие политики, как утверждается в документе, фактически уклоняются от решения этой проблемы.
18. Подчеркивается, что безжалостное вмешательство в личную жизнь публичных фигур отталкивает талантливых людей от государственной службы, а публичная сфера с ее поверхностными нападками фактически выталкивает с политической сцены более самостоятельных игроков.
19. Авторы считают разрушительной культивируемую осторожность в публичной речи: те, кто никогда не говорит ничего «неправильного», зачастую не говорят ничего существенного вообще.
20. Критикуется «повсеместная нетерпимость» к религиозным убеждениям в определенных кругах. По мнению авторов, неприязнь элит к религии показывает, что их политический проект менее открыт интеллектуально, чем это декларируется.
21. Особый пункт посвящен иерархии культур. В тексте говорится, что ныне все культуры считаются равными, тогда как критика и оценочные суждения фактически запрещены. Авторы утверждают, что некоторые культуры и субкультуры якобы создавали «чудеса», в то время как другие были «посредственными, регрессивными и вредными».
22. Наконец, манифест призывает противостоять «поверхностному и пустому плюрализму». По мнению авторов, последние десятилетия Запад избегал четкого определения национальной культуры во имя инклюзивности, и теперь, как утверждается в тексте, встает вопрос, что именно предполагается делать инклюзивным.
ИИ и военные технологии
Значительная часть документа посвящена применению искусственного интеллекта в военной сфере. Авторы настаивают, что дискуссия не должна сосредотачиваться на самом факте появления оружия на базе ИИ: по их мнению, это неизбежно. Ключевым, как подчеркивается в манифесте, является вопрос контроля над разработкой и целями, ради которых создаются такие системы.
В тексте отмечается, что противники не станут вести «показные дебаты» об этической допустимости критически важных военных технологий и сосредоточатся на их практическом внедрении.
Иерархия культур и международные споры
Особое внимание комментаторов привлек пункт о «превосходстве» одних культур над другими. В манифесте утверждается, что современный Запад навязал догму равенства всех культур и запрет оценки, хотя на деле, по мысли авторов, одни культурные традиции оказались более успешными, а другие — «регрессивными».
Отдельно в документе осуждается послевоенная политика в отношении Германии и Японии. Ослабление Германии там описывается как чрезмерное и дорогое для Европы, а устойчивый пацифизм Японии — как фактор, влияющий на стратегический баланс в Азии.
Реакция технологического сообщества и медиа
Публикация манифеста вызвала широкий резонанс в технологической среде и западной прессе. Журналисты обратили внимание, в частности, на предложение вернуть всеобщий призыв на военную службу в США, отмененный после войны во Вьетнаме, а также на рассуждения о «ценности» западных культур и критике культурной инклюзивности и плюрализма.
Часть комментаторов увидела в формулировках документа переклички с риторикой правых националистических движений, где особое место занимает идея превосходства западной цивилизации и недоверие к многообразию культур.
Обвинения в техноавторитаризме
Бельгийский философ Марк Коэкелберг, специалист по философии технологий и профессор Венского университета, в публичном комментарии охарактеризовал манифест как пример «технофашизма».
Основатель расследовательского проекта Bellingcat Элиот Хиггинс, комментируя тезисы о «лестнице культур», обратил внимание, что признание подобной иерархии фактически открывает дорогу к разным стандартам проверки информации и решений в отношении разных групп и стран. Формально процедуры контроля могут сохраняться, писал он, но их демократическая функция при этом утрачивается.
Хиггинс подчеркнул, что важно учитывать, кто именно формулирует эти идеи. Он напомнил, что Palantir зарабатывает на поставках программного обеспечения оборонным и миграционным ведомствам, а значит, изложенные 22 пункта представляют собой не отвлеченную философию, а публичную идеологию компании, чья выручка напрямую связана с продвигаемой ею политической повесткой.
Опасения в Великобритании из‑за госконтрактов
В Великобритании манифест также вызвал критику. Часть политиков усомнилась в целесообразности действующих госконтрактов с Palantir. Компания получила государственные соглашения на сумму более 500 миллионов фунтов стерлингов, включая крупный контракт с Национальной службой здравоохранения.
Депутат Палаты общин Мартин Ригли сравнил манифест, где среди прочего оправдываются государственное наблюдение за гражданами при помощи ИИ и всеобщая воинская повинность, то с «пародией на фильм про киберполицейских», то с «тревожной нарциссической тирадой».
Парламентарий от лейбористской партии Рэйчел Маскелл, ранее работавшая в системе здравоохранения, назвала публикацию манифеста «чрезвычайно тревожной» и заявила, что Palantir стремится оказаться в центре «технологической революции» в оборонной сфере. По её словам, если компания пытается диктовать политический курс и задавать направления инвестиций, то она становится чем‑то гораздо большим, чем обычный разработчик ИТ‑решений.
