«Все наши вчера» — роман итальянской писательницы Наталии Гинзбург, впервые вышедший в 1952 году. В последние годы её книги активно переиздаются в Европе и США, а многие современные авторки называют Гинзбург ориентиром женской прозы. Для сегодняшнего российского читателя особенно важен исторический, антивоенный пласт этого текста: за семейной историей здесь проступает опыт жизни в фашистском государстве и пережитой войны. Недавно роман получил новый перевод на русский язык.
Наталию Гинзбург обожают многие писательницы XXI века. Салли Руни называла «Все наши вчера» «совершенным романом», Мэгги Нельсон писала восторжие эссе о её автобиографической прозе, а Рейчел Каск сравнивала её тексты с «эталоном нового женского голоса». Это лишь несколько имён из длинного ряда авторок, которые считают Гинзбург своим важным литературным ориентиром.
Сегодня книги Гинзбург переиздают, читают, исследуют и ставят на сценах театров по всему миру. Волна интереса началась в середине 2010‑х, когда «Неаполитанский квартет» Элены Ферранте стал международной сенсацией и заново привлёк внимание к итальянской литературе XX века. На этой волне к читателям вернулись многие «забытые» итальянские авторы, в том числе Наталия Гинзбург.
Гинзбург родилась в 1916 году в Палермо. Её юность пришлась на годы фашистского режима в Италии. Отец писательницы, известный биолог Джузеппе Леви, был евреем и убеждённым противником Муссолини, за что в итоге оказался в тюрьме по политическим обвинениям — вместе с сыновьями. Первого мужа Наталии, издателя и антифашиста Леоне Гинзбурга, тоже преследовали власти. С 1940 по 1943 год супруги с детьми жили в политической ссылке в Абруццо, а после оккупации Италии немецкими войсками Леоне арестовали и вскоре казнили в римской тюрьме. Наталия осталась вдовой с маленькими детьми; один из них — Карло Гинзбург — позже стал одним из самых известных историков XX века.
После войны писательница переехала в Турин, где работала в издательстве «Эйнауди», одним из основателей которого был её первый муж. Там она дружила и сотрудничала с ключевыми фигурами итальянской литературы — Чезаре Павезе, Примо Леви, Итало Кальвино. В этот период Гинзбург подготовила перевод на итальянский первого тома «В поисках утраченного времени» Марселя Пруста («По направлению к Свану»), написала предисловие к первому итальянскому изданию дневника Анны Франк и опубликовала несколько книг, принесших ей широкую известность на родине, прежде всего «Семейный лексикон» (1963).
В 1950 году Наталия вышла замуж во второй раз — за литературоведа, специалиста по Шекспиру Габриэля Бальдини, — и переехала к нему в Рим. Супруги даже появились в эпизодических ролях в фильме Пьера Паоло Пазолини «Евангелие от Матфея» (сохранились фотографии, где они запечатлены с режиссёром). В 1969 году Бальдини попал в тяжёлую автокатастрофу, ему потребовалось переливание крови, и из‑за заражения он умер в возрасте 49 лет. Так Гинзбург во второй раз овдовела. Из двоих детей в этом браке один родился тяжело больным и умер младенцем.
В 1983 году Наталия Гинзбург переключилась на политическую деятельность: была избрана в итальянский парламент как независимая левая кандидатка. Она выступала с pacифистских позиций, последовательно отстаивала права женщин и поддерживала легализацию абортов. Писательница умерла в 1991 году в Риме. До последних дней продолжала работать в «Эйнауди», редактируя, в частности, перевод «Жизни» Ги де Мопассана на итальянский язык.
Наталия Гинзбург, 1980 год
В России интерес к Гинзбург сформировался уже после того, как её начали активно переводить на английский. Зато русскоязычные издания сразу задали высокую планку: в качественных переводах вышли два ключевых романа. Сначала был опубликован знаменитый «Семейный лексикон», теперь — «Все наши вчера».
Эти книги во многом созвучны по теме и сюжету, так что знакомство с автором можно начать с любой из них. Однако по настроению они различаются. «Семейный лексикон» примерно на две трети — смешная и лишь на треть — печальная книга. В «Все наши вчера» пропорция обратная: читатель чаще грустит, чем смеётся, но когда в романе звучит радость, она бывает по‑настоящему бурной, почти освобождающей.
«Все наши вчера» рассказывает о судьбе двух семей, живущих по соседству на севере Италии в годы диктатуры Муссолини. Первая — обедневшие представители буржуазии, вторая — владельцы мыльной фабрики. В одном доме растут осиротевшие мальчики и девочки, в другом — избалованные братья, их сестра и мать. Вокруг — друзья, любовники, слуги. В начале романа персонажей очень много: жизнь идёт своим чередом, в стране пока ещё «мирное» время. Но по мере того, как в Италию входит война, сюжет стремительно темнеет: следуют аресты, политические ссылки, исчезновения, самоубийства и расстрелы. История заканчивается вместе с войной, когда казнят Муссолини. Страна лежит в руинах и не понимает, что её ждёт дальше, а уцелевшие члены двух семей собираются вновь в родном городе.
Среди персонажей особенно выделяется Анна, младшая дочь в обедневшей семье. На наших глазах она проходит путь взросления: переживает первую любовь, неожиданную беременность, о которой не мечтала и к которой не была готова, затем уезжает в деревню на юге страны и к концу войны сталкивается со второй крупной трагедией. В финале Анна уже не растерянный подросток, а женщина, мать и вдова, которая познала горе войны, чудом выжила и мечтает лишь о том, чтобы вернуться к оставшимся родным. В этом образе легко разглядеть автобиографические черты самой Наталии Гинзбург.
Семья — ключевой мотив творчества писательницы. Она не романтизирует этот круг близких людей, но и не обрушивается на него с подростковым протестом. Её интересует, как именно устроена семейная жизнь — в мелочах. Особое внимание Гинзбург уделяет языку: каким тоном родные шутят и ссорятся, какими словами сообщают о беде или радости, какие выражения превращаются в вечные семейные пароли, переживающие даже смерть родителей. Здесь легко увидеть влияние Пруста, которого она переводила во время войны и ссылки: французский модернист одним из первых описал связь между домашней речью и глубинной памятью.
Бытовые сцены требуют предельной сдержанности, и «Все наши вчера» написаны именно так — простым, разговорным языком, похожим на тот, которым люди болтают, сплетничают или ведут внутренние монологи в минуты печали. Гинзбург сознательно избегает высокопарности и риторических жестов, противопоставляя свой стиль торжественному, пафосному языку диктатуры. Русский перевод тонко передаёт эту интонацию: шутки, оскорбления, признания в любви и вспышки ненависти звучат живо и естественно.
Интересно, что в разных странах проза Гинзбург воспринимается по‑разному. На Западе к ней вернулись около десяти лет назад — в сравнительно мирное время, на волне нового интереса к феминистской литературе. Там её книги часто читают прежде всего как образец женского письма. В России же переводы и переиздания начали появляться уже тогда, когда мирное «вчера» внезапно оказалось недостижимо далеко.
При всей чёткости политической позиции Гинзбург не предлагает утешительных иллюзий: она прямо и с горечью описывает жизнь в фашистском, милитаризованном государстве и хрупкость человеческого существования на фоне насилия. Но её книги нельзя назвать безнадёжными. Напротив, биография и проза писательницы помогают иначе взглянуть на собственный опыт в трагическое время — чуть более трезво и взросло. Уже одно это делает «Все наши вчера» важным чтением сегодня.
