Авторы аналитического доклада, посвящённого незаконному лишению свободы граждан Украины и других стран, зафиксировали 8 221 случай таких задержаний в период с начала вторжения до конца 2025 года. Правозащитники считают, что масштаб и системность этих действий указывают на целенаправленную политику, а не на отдельные «эксцессы исполнителей».
Подавляющее большинство задержанных — мужчины трудоспособного возраста, представители социально и экономически активного населения. Их удерживают как в исправительных колониях и изоляторах, так и в неофициальных местах содержания — подвалах, гаражах и ямах. Улучшение условий содержания, например перевод из ямы в подвал, используется как поощрение за «сотрудничество». Многие остаются годами без официальных обвинений и без связи с внешним миром; родные и близкие зачастую не получают сведений о местонахождении людей, которых они ищут.
По данным авторов, силовые структуры действуют на основании неопубликованных «квазиправовых актов», применение которых противоречит международным обязательствам государства и его Конституции. Добиться соблюдения закона со стороны властей, по мнению исследователей, можно лишь с помощью международного давления и механизмов привлечения к ответственности.
Мы нашли достаточные подтверждения для обоснования целевых санкций в отношении государственных структур, вовлечённых в эти практики, — такие меры могут помочь добиться освобождения и предотвратить дальнейшие задержания.
В докладе подчёркивают, что санкции рассматриваются не как акт мести, а как инструмент защиты прав людей и способ вынудить ответственных чиновников нести ответственность. Возможность выдачи международных ордеров на арест затруднена из‑за ограничений международной юрисдикции и политических барьеров, поэтому санкции остаются одним из немногих доступных вариантов, хотя их введение представляет собой сложное политическое решение для западных стран.
Практически единственный реальный путь воздействия — санкции, но их принятие политически непросто, и международная юрисдикция ограничена.
Гражданские лица почти не участвуют в обменах между сторонами конфликта. В одном из обменов в конце 2025 года обсуждалось участие по 15 человек с каждой стороны, однако в итоге одна из сторон передала лишь десять человек, отмечают авторы мониторинга.
