Председатель Конституционного суда Валерий Зорькин поддержал применение бессрочных антикоррупционных исков со стороны прокуратуры. По его оценке, коррупция была определена как «конституционный деликт», угрожающий основам государственного строя, и потому требует особого правового подхода.
Позиция председателя КС
Зорькин отметил в отчёте к юбилею суда, что коррупция ослабляет действие Конституции и законов, подрывает доверие к государству и представляет угрозу суверенитету. Исходя из этого, он считает, что на антикоррупционные иски не должны распространяться обычные сроки исковой давности.
Почему необходима бессрочность по мнению суда
Судья указывает, что стандартные трёх- или десятилетние сроки не учитывают скрытый характер и способность к маскировке коррупционных схем. Поэтому, по его мнению, возможность подачи таких исков должна оставаться бессрочной, чтобы можно было эффективно защищать конституционные интересы.
Законодательный контекст
На фоне этих заявлений продолжались обсуждения возможного ограничения сроков по делам о деприватизации. Вариант закона, обсуждавшийся после ряда встреч между властью и бизнесом, предусматривал предельный срок в 10 лет для исков о возврате приватизированного имущества. Однако в проекте уже в первом чтении содержалась оговорка: ограничения не распространяются на антикоррупционные иски, дела, связанные с экстремизмом, и споры о соблюдении требований к владению стратегическими предприятиями.
Последствия: масштаб изъятий активов
За последние годы через механизм антикоррупционных и сопутствующих исков государству были переданы активы общей стоимостью примерно 6,5 трлн рублей. Среди крупных примеров —
- макаронные фабрики «Макфа»;
- аэропорт Домодедово;
- склады компании Raven Russia;
- автосалоны «Рольф»;
- Челябинский электрометаллургический комбинат;
- «Южуралзолото»;
- зерновой трейдер «Родные поля»;
- порты Мурманска, Калининграда и Петропавловска‑Камчатского;
- активы «Русагро», ранее принадлежащие экс‑сенатору Вадиму Мошковичу (оценивались более чем в 500 млрд руб.).
Эти примеры иллюстрируют, что исключения из правил срока давности вместе с расширенной практикой антикоррупционных исков стали одним из ключевых инструментов перераспределения собственности в последние годы.